- Ну, это уже не любовь, а какая-то патология! - сердито сказала мама.

Я не понял, что значит это мудреное слово, но подумал: раз это стоит рядом со словом "любовь" и относится к моей Рите, то это, наверно, значит доброе и хорошее и уж во всяком случае не может быть плохим...

И я, успокоенный, заснул.

Сколько я себя помню - у меня никогда не было игрушечного пистолета. В мои годы мальчишки моего возраста прекрасно знали: оружие - это не игрушка.

У моего отца, как у многих руководящих работников в конце тридцатых годов, было личное оружие - наган. Именно наган, а не маузер или браунинг: в чем, в чем, а в этом мы разбирались безошибочно!

Был наган и у Риткиного хозяина - невзрачного коротышки в полувоенном костюме и с тихим, бесцветным голосом.

Он был отцовским начальником, но это не искупало в моих глазах полного отсутствия настоящего воинского облика: бравости, подтянутости и зычного командирского баса.

Когда Риткины хозяин и хозяйка осторожно лавировали по улице нашего поселка, они напоминали буксир и баржу, с той только разницей, что в данном случае баржа безоговорочно увлекала за собой буксир...

Впрочем, кто из нас до конца может разобраться в свойствах и секретах семейной субординации?!

И вот как-то в один из выходных дней наши соседи, эти буксир и баржа, Риткины хозяин и хозяйка, пригласили нас на пикник, модный в то время, да не просто на пикник, а на уху из свежей семги...

Как видите, прозвучала чисто информационная фраза, и после нее я даже не поставил восклицательного знака: уха из семги! Вот вы, читающие этот рассказ, скажите: многие ли среди ваших многочисленных друзей и знакомых могли бы похвастать, что отведали ухи из свежих семужьих голов!... То-то и оно... А для нас тогда это было вполне обычным делом. Тем не менее пренебрегать подобным приглашением не полагалось.