От "Миража" отделился отброшенный системой катапультирования фонарь. Вспышка озарила кабину, и катапультное кресло с огромным ускорением вылетело, покидая гибнущий самолет. Угол между линией горизонта и траекторией катапультирования составлял шестьдесят пять градусов. На скорости сто тридцать метров в секунду катапультное кресло вместе с пилотом - капитаном французских ВВС Жаком Арто - врезалось в фюзеляж летящего навстречу "Су-27",

Арто погиб мгновенно. Его просто расплющило при ударе. Катапультное кресло - словно выпущенное из пушки ядро - разворотило фюзеляж российского истребителя, перебив проводку управления и разрушив левый двигатель, который сразу же загорелся. Самолет мгновенно перестал слушаться пилота; завыла система аварийного оповещения. "Су-27" свалился в неуправляемый штопор точно так же, как французский "Мираж" за несколько секунд до этого.

Громов не колебался. Он не знал, что именно врезалось в его самолет (то, что это может быть катапультное кресло с Жаком Арто, он и представить себе не мог), но действовал быстро. Это было не первое его катапультирование, и работал Громов на чистом "автомате". Он прижался затылком к заголовнику кресла и резко потянул за держки катапульты.

"Су-27" падал вниз, за ним тянулся шлейф черного жирного дыма, а Громов ждал, когда сработает система катапультирования. Восприятие времени изменилось. Секунды растягивались, воздух стал плотным и текучим, как вода. И только земля приближалась с устрашающей скоростью. Широко открытыми глазами Громов смотрел на зеленое поле аэродрома, которое надвигалось на него, заслоняя от Константина весь остальной мир.