Если кто-то и посмеивался над увлечением Богдана Григорьевича, то, видимо, не знал, как часто к нему за справкой обращались историки, литераторы, юристы, архивариусы...

5

В 1951 году, получив дипломы, они на прощальном вечере в честь окончания университета поклялись каждые пять лет, первого мая, собираться и отмечать это событие. От пятиле тия к пятилетию съезжалось все меньше давних выпускников юрфака: кто-то не мог по семейным обстоятельствам, кто-то по служебным, по состоянию здоровья, начала гулять по их рядам и смерть со своей гребенкой, вычесывая то одного, то другого, напоминая, что время движется в одном направлении.

А этот раз решили собраться на год раньше, и не первого, а девятого мая, поскольку можно было совместить с тридцатипятилетием Победы - среди них было много фронтовиков. Обычно заказывали малый банкетный зал в "Интуристе", непременно приглашали двух-трех любимых преподавателей, среди которых всегда оказывался Богдан Григорьевич Шиманович. Из женщин допускались только сокурсницы, иногда они являлись и чьими-то женами. Эти посиделки вносили нервозность в жизнь администрации ресторана и официантов - ведь бывшие студенты стали за минувшие тридцать лет прокурорами и следователями, работниками обкома парии и важными милицейскими да судейскими чинами, сотрудниками облюста и адвокатами.

Если бы в этот вечер кто-нибудь грозно-предостерегающе, прорвавшись сквозь шум голосов, объявил что один из присутствующих будет вскоре убит, они бы все дружно ответили смехом на такое пророчество, - так нелепо оно прозвучало бы в разгул застолья, когда жизнь радовала встречей, обилием хорошей еды и выпивкой на все вкусы. Но так уж устроен человек - он не верит в свою смерть, хотя даже самый последний дурак знает, что она неминуема...

Стол накрыли, как и четыре года назад, на тридцать две персоны, однако прибыло только двадцать четыре человека, не хватало в основном тех, кому добираться из дальних городов и всей страны, и тех, кто жил поближе, да служил уже повыше. О последних, пренебрегших, беспечально-иронично, а то и с жалостью к ним подумали: "Бог с ними, была бы честь... Мы-то переживем, обойдемся..."