Было у Теодозии Петровны еще одно увлечение - раскладывать пасьянсы. Она знала их множество, могла по два-три часа заниматься этим с таким усердием, сосредоточенностью и терпением, будто берясь в очередной раз за карты, была озабочена грядущей судьбой всего человечества.
В этот майский вечер Теодозия Петровна была обеспокоена. Она знала, что Богдан Григорьевич ушел на какую-то вечеринку, видимо, важную, он даже надел свой парадный костюм, сшитый еще по моде конца пятидесятых годов, который доставал из шкафа раз в пять лет, и что самое удивительное, повязал галстук. Беспокойство Теодозии Петровны имело одну причину: как он под хмельком доберется домой. И хотя это его состояние никогда не превышало привычной и разумной черты, и уловить его мог только человек, хорошо знавший Богдана Григорьевича, все же Теодозия Петровна волновалась: праздник, выпившего народу на улицах будет немало, а время позднее...
И часто отрываясь от телевизора и поглядывая на часы, она подходила к окну и осторожно отодвинув тюлевую занавесь, всматривалась в темную улицу, где фонарь горел только на трамвайной остановке, которая тут была уже конечной, а дальше - лесопарк и по другую сторону его Туровское кладбище... Чтобы успокоить себя, Теодозия Петровна достала из комодика колоду карт и стала раскладывать пасьянс...
7
Отошли майские праздники, не без натуги все вернулось в свою колею. Олег Зданевич сидел в фотолаборатории. Работа была срочной: начальство, удовлетворив просьбу польского консула, распорядилось снять фотокопии с ряда документов, касавшихся демаркации приграничных земель в середине сороковых годов. Поисками этих документов занимался сотрудник одного из отделов Ярослав Романец.
В лаборатории горел красный свет, на натянутой капроновой леске, схваченные пластмассовыми бельевыми прищепками, сушились уже проявленные пленки. Олег Иванович, пошевеливая в ванночках пинцетом, проявлял, фиксировал и промывал большие листы фотобумаги, на которых четко проступали тексты, затем валиком накатывал мокрые фотоснимки на большое стекло, чтоб не коробились.