— Мдя! Фасончик, конечно, простоват, но, блин, как сидит! У меня еще таких обтягивающих во всех местах платьев не было. Да, определенно мне идет, жаль, правда, что оно до пяток, тут бы очень подошел вырез от бедра. — Она покрутилась у настенного зеркала, чуть побитого по краям, но зато очень большого по размерам, — Возможно, слишком закрыто, но это легко поправить, расстегнув пару тройку верхних пуговиц… ну вот, совсем другое дело, и воротничок получился из отогнутых краев. Ну, прям Бриджит Бардо, или как ее там!

Пол часа прокрутившись у зеркала, она, наконец, соизволила выйти из комнаты.

Если честно, то после вчерашнего, Аленке казалось, что ее ничем уже не удивишь, и что этот день должен пройти относительно нормально. Вот тут она крупно ошибалась.

Первых, кого она увидела, была все та же троица, но не успела она к ним подойти, как из-за ближайшей занавески вылетел ста двадцати килограммовый священник и с воплем: «Во имя Господа нашего!», — огрел обалдевшую Алю двухпудовым крестом по лбу.

Все! Девушка скромно расположилась на полу, чуть дрыгнув ножкой на прощанье, и провалилась в глубокий обморок.

— Ой, как вы здорово демонов изгоняете, падре. — Пискнула в гробовой тишине Анастасия.

Гризелла опасливо приблизилась к лежащей «Золушке».

— А вы уверены, что она очнется? — наконец поинтересовалась мачеха, чуть придя в себя после увиденного.

— Как будет угодно Господу нашему! — пафосно ответило духовное лицо, затем оно приняло от мачехи деньги на «восстановление храма», и, трижды всех перекрестив, гордо удалилось.

Когда Алена открыла глаза, то первое, что она увидела — это трогательно склонившиеся над ней все те же три головки.