Мачеха икнула и схватилась за живот уже второй ложке. Анастасия с Гризеллой позеленели чуть позже. Кто-то завыл.

Аля, быстро подсчитав сколько соли она бросила в кастрюли, и, вспомнив, что каша после этого уже не выкипала, довольно четко представила себе свое мрачное будущее. А так как дорогая маменька уже пыталась встать из-за стола, то очень быстро сдала все позиции, и, брякнув что-то о кипящем чайнике, быстренько вылетела за дверь, для надежности подперев его ближайшим креслом. Почти сразу же в дверь с той стороны что-то жахнуло.

— Так, только спокойно.

Бух!

— Все под контролем!

Бух!

— Ой, дверь шатается, похоже я ее разозлила не на шутку, надо же — шуток не понимает.

Бух. Бух. Бух.

— Ну, все!

И она, отодвинув кресло, рванула дверь на себя, отскочив в сторону. В то же мгновенье мимо что-то пролетело, натолкнулось на перила, споткнулось о первую ступеньку лестницы и кубарем слетело вниз, затихнув у ее подножия.

Алена подошла к перилам и взглянула вниз. Да, там было что посмотреть: среди гор юбок лежала взрослая женщина. Одна ее нога лежала на ступенях, другая опиралась на перила, а руки — разбросаны в стороны. На лице — выражение великомученицы, взгляд летаргически блуждает по потолку.

— Ты убила маму. — Прошептал кто-то сзади. По голосу — Анастасия.

— Да нет, вроде еще дышит, — задумчиво возразила Гризелла. — В любом случае надо проверить, кстати, как дом делить будем? Могу тебе уступить чердак, там отличный вид.

— Ну, вот еще, сама лезь туда, а я жить хочу и вообще я старшая дочь, так что по закону…

— А чего это ты старшая, это еще доказать надо, в любом случае все оставшиеся украшения мои.