— Относительно…

— Относительно чего?

— Все относительно в этом мире, Мелисс. Что ты звонишь на ночь глядя? С тобой-то все в порядке?

— Я звоню тебе с утра! И весь день. И весь вечер. Где ты пропадала?

— Пришлось съездить в Бостон.

— Что ты там потеряла?!

— Скорее, нашла.

— Дэйн?

— Неважно.

— Нет, скажи!

— Срань господня! На похоронах я была, на похоронах!

— Чьих?!

— Неважно. Ты его не знаешь.

— Знаешь, будь я на твоем месте… С тобой действительно все в порядке, Дэйн? Я начинаю беспокоиться.

— С чего вдруг?

— Ты была у доктора?

— Была.

— И что он сказал?

— Неважно.

— Как это — неважно?! Сама соображаешь, что говоришь?! Доктор — и неважно! Дэйн?

— Для меня важней не то, что он сказал, а то, что я ему сказала. Под гипнозом.

— Ой, ты была под гипнозом?! Как интересно! А что ты сказала?!

— Мелисс, извини… Я сейчас немного не в своей тарелке… Ох! Что я говорю!..

— Дэйн, что ты говоришь?!

— Не телефонный разговор, Мелисс…

— Слушай, я сейчас к тебе приеду! Ты — дома, так?

— Да.

— Примешь?

— Да.

— Всё! Скоро буду!

— Как скоро?

— Очень скоро. Отбой. И…

…и — тут же опять звонок! С цепи вы все сорвались?!

— Да! Кто?

Никто. И звать никак. Молча дышит в трубку. Отбой.

Вот и думай-гадай! Хочешь не хочешь, но волей-неволей воображение рисует обещанного безымянным ходячим скелетом киллера! Не думай, не гадай ты, никак не ожидай ты такого вот конца! Не думай!.. Легко сказать! Невозможно не думать!

Да-а, чего бы на самом деле ни добивался ходячий скелет в «Саду отражений», но одного он добился определенно — Скалли не в своей тарелке!

Оп! Стоп! Брысь! О тарелке ни слова! О тарелке это — к доктору, к доктору, к доктору…

Не пойдет она к доктору! Была уже. Ей хватило!

Но — пойдет.