Молчание.

– Понятия не имею. Подержи передатчик включенным минут пять. Прижав клавишу, Паркс обернулся к Миклинну.

– Понимаешь, что это значит? Миклинн ответил кивком.

– Что телега дальше не пойдет. Ты, школяр, - это ко мне, - и Нивин двинетесь отсюда пешком. - И, выглянув наружу, позвал: - Аранго!

Аранго просунул голову в дверь.

– Ну что тебе?

– Пойдешь с Дином и Нивином на свидание со стариком Нептуном. Про скутеры забудь, отправишься пешочком. Старичок восприимчив к излучениям.

– А как же связь?

– Это сейчас проверяют.

Пять минут, казалось, тянулись бесконечно. И вот Паркс наконец отпустил клавишу, а спустя мгновение из динамика раздался голос Мустафы:

– Поле не изменяется. Либо Нептун нечувствителен к частоте, на которой мы общаемся, либо сигнал для него слишком слаб.

Паркс отключился. Миклинн напутствовал меня словами:

– Пора, школяр. Действуйте вместе. Будем ждать вас.

Будем ждать… Как же они очутились здесь, и не просто здесь, а в пруду? Ведь трое оставались там, в вездеходе… Кусочки Паркса начинают собираться в одно целое, и тут Миклинн вновь взывает ко мне из-под водной ряби: «Сойди в пруд, Дин. Сойди! Оно хочет тебя. Тебя!..» Отчаянно ищу мысли, которые были бы моими собственными, только моими. Должны же они быть - но как опознать, как удержать их?..

Аранго шел впереди, Джерзи следом за ним, а я в арьергарде. Мы двигались по крутому высокому берегу над речкой часа два подряд. Наконец Аранго махнул рукой и тяжело сел, опершись спиной о дерево. Джерзи стащил с плеч рацию и привалился к дереву напротив. Я снял рюкзачок и, используя его как подушку, растянулся на душистой траве. Небо над верхушками деревьев сияло, как прозрачный колокол. Аранго тоже сбросил рюкзак, извлек из него пищевой кубик, бросил в рот, распорядился:

– Я пройду еще немного вперед на разведку, а вы ни с места! Дав ему отойти, я обратился к Нивину: