Через минуту над головой стукнул люк, и ее партнер вплыл в рубку. Подошвы Гэвина, коснувшись магнитного пола, негромко щелкнули.

— Куда смотреть, Урс? Новые загубленные крошки, ждущие автогена? Или мы наконец нашли убийц?

Урсула кивнула на иллюминатор. Партнер подошел поближе. Его физиономия заблестела в свете ламп; прожектор освещал обломки внизу. Гэвин долго смотрел на них, потом проговорил:

— Опять детские трупики. «Флеминг Сэлвидж энд Эксплорейшн» будет на чем погреть руки.

Урсула нахмурилась:

— Не болтай чепуху. Это недостроенные межзвездные зонды, разрушенные много веков назад, когда еще не были готовы к запуску. Неизвестно, были они думающими машинами вроде тебя или просто автоматами, как наш корабль. Ты должен лучше меня разбираться в роботах.

Ужимка Гэвина соответствовала саркастической гримасе человека.

— Кто виноват в том, что я болтаю чепуху?

— Что ты имеешь в виду? — Урсула повернулась к нему.

— Я имею виду то, что вы, люди, сто лет назад, когда увидели, что искусственный интеллект скоро обгонит человеческий и выйдет из-под контроля, встали перед выбором. Вы могли разрушить машины, но это затормозило бы прогресс. Вы могли жестко запрограммировать нас в соответствии с основными законами робототехники… — Гэвин фыркнул. — И получить рабов, гораздо более сообразительных, чем ваши ученые. И к какому же решению вы в конце концов пришли?

Урсула знала, что отвечать бесполезно — во всяком случае, когда у Гэвина подобное настроение. Она сосредоточилась на управлении «Громовержцем», подводя его ближе к астероиду.

— Что вы решили относительно разумных машин? — не унимался Гэвин. — Вы стали воспитывать нас так же, как своих детей, учили быть такими же, как вы, и даже наделили многих внешним сходством с людьми.

Последний робот Урсулы, старый испытанный помощник и хороший шахматный партнер, уходя на покой, предупреждал ее о том, что не стоит брать на эту работу молодых андроидов класса ААА, только что окончивших колледж. С ними столько же проблем, сколько с обычными подростками.