Потом, после огурчиков, пошли какие-то непонятные овощи, размером и формой напоминавшие чайную чашку - "сунцзы"; Освальд попробовал их и не одобрил; больше они не появлялись. Китаец исчезал в переплетениях стеблей и выныривал обратно с самыми неожиданными плодами в руках: так, раз он выкатил огромную желтую дыню. Моника просила инжир, долго пыталась втолковать ему, что это такое, китаец приносил что-то похожее, Моника отвергала; наконец, принес то, что надо,- фиолетовые мясистые плоды. Моника попробовала, восхитилась и дала откусить Освальду - оказалось непривычно сладко и вкусно. Китаец взял корзину и через пять минут вернулся - уже с полной. Освальд пытался было сунуться следом за ним, но тесно переплетенные стебли не пропускали.

- Нет, хозяин,- сказал китаец.- Не моги. Большой. Надо маленький. Надо я, надо она. Большой не моги.

Как-то раз Освальд захотел грибов - китаец сходил и принес грибы. Моника ставила жареные грибы на стол, когда приехал Шани.

- Еще неделя-другая такого пекла - и ага,- сказал он, входя.- Где это ты грибы взял? Выгорело же все.

- Не все, как видишь,- сказал Освальд.- Садись, пробуй. Пить будешь?

- Только пиво,- сказал Шани.

- Моника, пиво осталось? - спросил Освальд.

Моника молча встала на колени, откинула крышку ледника, нагнулась, дотягиваясь до одной из веревок, привязанных к поперечине; Шани издал какой-то странный хлюпающий звук, Освальд посмотрел - Шани, отвесив челюсть, впился взглядом в Моникин зад.

- Тихо, ты,- сказал Освальд.

Шани с трудом оторвался от созерцания, потом посмотрел на Освальда, в восхищении покачал головой и показал оба оттопыренных больших пальца.

Моника выволокла из ледника канистру с пивом, налила полный кувшин и спустила канистру обратно. Потом подала кувшин на стол и поставила три стакана.

- Маленьким девочкам пиво нельзя,- сказал Освальд.

- Жарко,- сказала Моника. Она налила себе полный стакан, выпила, налила еще один и уже маленькими глотками отпила половину.