- Все забылось, Тим. Просто время у нас ограничено.

- Ни. - Он сжимает толстые пальцы в пудовый кулак и легонько ударяет им по залитой пивом бочке. Бочка глухо гудит. - Ничего не забыто, Олесь.

Он прав, конечно. Ничего не забыто. И Галка действительно его недолюбливала. А в сорок первом мы все даже возненавидели его, когда он пришел из городской управы с повязкой полицая и автоматом через плечо. "Меня из ресторана силком взяли, как отец ни просил, - оправдывался он, - только я своих трогать не буду". Но мы были неумолимы. "Свои у вас в сигуранце, домнуле жандарм, а здесь, извините, своих у вас нету". Надо честно сказать, никого из нас Тимчук не выдал, а впоследствии и работу свою в полиции подчинил задачам нашей подпольной группы, и даже мне с Галкой жизнь спас, все же его добровольное "полицайство" в сорок первом году Галка ему долго не прощала. И Тимчук это знал.

Сейчас он гладит пышные свои усы - кончики намокли в добром одесском пиве - и, подмигнув, предлагает:

- Повторим?

- Повторим.

- А помнишь, как ты мене завербовав?

- Еще бы. На углу Новорыбной?

- Ни. За мостом, где трамвайные рельсы из мостовой выковыривали...

Мы действительно столкнулись тогда с Тимчуком. Я хотел было мимо пройти, да что-то в лице его поразило меня - глухая, невысказанная, подспудная ярость. Он не видел меня, смотрел сквозь меня, как грузили вырванные из гнезд рельсы на желто-зеленый немецкий грузовик.

- Интересуешься, как дружки твои хозяйствуют? - спросил я. - Стараются во славу родной Транснистрии.

- Бачу, - сказал он. - Грабят як бандюги.

- Так они и есть бандюги. Не знал разве?

- Узнал.

Я тут же подумал, что полицай с таким настроением мог быть полезен подпольщикам.

- Так хоть ты по крайней мере не имеешь отношения к этому грабежу, начал я осторожно.

- Имею, - вздохнул он. - Получен приказ самого одесского головы Пынти. Все, что есть ценного в комиссионках, тут же забирать - и на склад городской управы. Картинки, подсвечники, лампы настольные либо из бронзы, либо из серебра, меблишку какую-нибудь редкую. Есть еще что-то в городе, что бандитам пока не досталось. - От волнения он говорил по-русски чисто, не переходя на украинский.