Допустим лишь, что Иуда был верующим скептиком, и подвергнем анализу его возможные мысли. "Если Иисус - действительно Сын Божий, - рассуждал Иуда, - то мое предательство послужит делу свершения его пророчества о смерти через распятие и воскресении на третий день; своим деянием я лишь исполню волю Божию. Если же он окажется обманщиком и лжепророком, то пусть смерть послужит ему наказанием за его обман - он достоин будет такого конца". Что ж, Иуде не откажешь в здравомыслии, при любом исходе он оказывается в выигрыше. И выигрыш тот истина, которую жаждет узнать двенадцатый Апостол. Нет, даже не узнать - иначе бы он дождался "третьего дня", чтобы удостовериться в точном исполнении (или неисполнении) пророчества о воскресении, и не покончил бы жизнь самоубийством, - ему важно создать условия для неизбежного проявления истины, которую ему уже не довелось узнать. Что ж, приоткрыть истину ради самой истины и, не узнав ее, добровольно уйти из жизни - в этом есть что-то святое. (Что рядом с этим жалкие тридцать серебренников!) Иисус воскрес - и своим воскресением вернул к жизни одиннадцать своих трусливых учеников. А что же двенадцатый? Узнал ли он о торжестве своей веры - там, в мире ином? Быть может, там, рядом с Богом, он обрел наконец покой и жизнь вечную, свободную от людских проклятий в адрес "предателя" и позорного клейма "иуды"? "Заблудшая душа человеческая, если тебе свыше суждено было заблудиться, то это, воистину, будет зачтено тебе в тот великий день, когда мощный судия придет в облаках славы своей судить живых мертвых и мертвых живых!.." Прим. 10

10.

Прямое указание Иисуса. Последняя версия прекрасно дополняет две предыдущие и завершает общую картину "предательства" Иуды, совершенного им из благих побуждений.