Он не терял самообладания, выдавала его лишь бледность, с этим у него всегда были проблемы. Голос звучал ровно и холодно:

— Здравствуйте. Нам следует поторопиться, все уже ушли. Мама...

Она отклонила предложенную им руку:

— Нет, дорогой, я вполне в состоянии пройти еще несколько ярдов без помощи. Ты выглядишь немного... Ты хорошо себя чувствуешь? — Он нахмурился, и она поспешно добавила: — Ах, дорогой, я снова суечусь, да? Обещаю, больше не буду. Пойдемте, Вики, мы с вами будем поддерживать друг друга.

Она не нуждалась в помощи и держалась на ногах гораздо лучше меня. Я же ковыляла рядом, вознося хвалу небесам за неровную дорогу, жару и необходимость поспешать, которыми можно было объяснить мое прерывистое дыхание. Позади я слышала воркующие голоса и мягкий серебристый смех.

Автобус оказался одним из современных огромных монстров с кондиционированным воздухом. Как только мы уселись, по салону прошел стюард с подносом.

— Минеральная вода, — любезно предлагал он, — апельсиновый сок, «Мимоза»...

В моем оцепеневшем мозгу шевельнулось воспоминание: «Мимоза» — это что-то алкогольное. Шампанское? Какая разница! Я схватила бокал и залпом выпила.

Джен села рядом со мной. Впереди, через несколько рядов, я могла наблюдать знакомые очертания изящного черепа со светлой шевелюрой. Головка Мэри не виднелась над спинкой кресла, девушка была слишком миниатюрна.

Не помню, говорила ли я уже, что мой рост — почти шесть футов?

Быть может, алкоголь прочистил мне мозги, хотя вряд ли: в проклятом напитке не было почти ничего, кроме апельсинового сока. Я повернулась к Джен. Гиневра? Он как-то сказал мне, что так зовут его мать, тогда я восприняла это как шутку, теперь решила проверить.

— Гиневра, — обратилась я к Джен. Голос у меня, похоже, не пропал.