Паек, несмотря на заверения Лауэра, не увеличивали, а напротив, уменьшали. Приступы слабости с каждым днем случались все чаще, протекали тяжелее. И тогда казалось, что все вокруг видишь сквозь дрожащий слой желтой воды.

У людей начали пухнуть ноги, а под глазами повисли желтовато-серые водянистые мешочки. Иван знал: еще несколько дней, и кожа на ногах будет лопаться, он видел такое. Сквозь трещины сочится желтоватая жидкость. А еще позже пленные превратятся в живые мумии, лишенные своей воли, чувств, мыслей. На лагерном жаргоне их называли "мусульманами". Даже в крематорий "мусульмане" направлялись сами, автоматически повинуясь приказу. Охранники им не требовались.

Поздно вечером Иван крадучись вышел из барака. Было тихо. Беззвучно и яростно полыхали звезды на черном небе. Охранник на вышке закутался в полушубок и, прокляв все на свете, задремал.

Иван, стараясь ступать бесшумно, направился к проволоке: туда, где стена оврага была наиболее пологой. Он еще не знал, что будет делать. Точно знал одно: надо перебраться на ту сторону, надо достать продуктов. Достать во что бы то ни стало. Иначе - всем смерть!

Он шел, вытянув руки, пока пальцы его не наткнулись на колючую проволоку. Если бы кусачки! До утра никто бы ничего не заметил. А может, попытаться оттянуть проволоку кверху, зацепить за верхний ряд? Тогда удастся пролезть под ней. Туго натянутая проволока больно колола пальцы и не поддавалась.

Что же делать? Что?! Рядом, в двух шагах - свобода! Свобода!!! Слово это приобрело огромный, всеобъемлющий смысл, равноценный понятию "жизнь".

Иван сделал шаг. Сердце взрывалось частыми ударами, пересохшие губы жадно хватали раскаленный морозом воздух. Вырваться во что бы то ни стало! Вперед!!!

Иван сделал еще один шаг и, не удержавшись на ослабевших ногах, упал на пушистый незатоптанный снег.