- Пить вам не надо! - в сердцах вырвалось у Лауэра. - Прошу вас хотя бы не мешать мне. Чтобы не случилось, как в том лагере...

Вирхов кивнул и прикрыл отекшие веки.

Лауэр, пытаясь изобразить любезную улыбку, обратился к пленному:

- О, вы смелый человек. И не лишенный чувства юмора. Интеллигентность сразу чувствуется. Мы знаем, как русские относятся к учителям. Вам верят! Просим вас содействовать нам и объяснять людям, что опыты будут производиться в их интересах. И еще - в наших общих интересах, чтобы подопытные давали правдивые отчеты о своем самочувствии после процедур. Это нужно для правильной отработки методики. Вы убедитесь, что цели наши благородны. Люди истощены, а наши лекарства помогут им быстро и безболезненно выйти из этого состояния.

Иван насмешливо улыбнулся:

- Я знаю, что это за лекарства.

Лауэр встрепенулся и почти испуганно посмотрел на пленного.

- ...Это хлеб, масло, мясо.

Лауэр с явным облегчением визгливо хохотнул и игриво погрозил пальцем.

- О! Шутка! - Тут взгляд его упал на ухмыляющегося Вирхова, и он, помрачнев, сказал с жестяным дрожанием в голосе: - Идите! В ваших же интересах говорить то, о чем мы просили. А также верить мне.

Он махнул рукой, давая понять, что встреча закончилась, и Иван, стараясь держаться ровнее, вышел.

Когда дверь за пленным закрылась, Вирхов раздвинул губы в шутовской улыбке и поинтересовался:

- Вы думаете, русский вам поверил?

Лауэр вскинул голову и высокомерно процедил:

- Вы не психолог, Вирхов. Человек поверит в любую ложь, если ложь эта дает хоть немного надежды. А в отношении питания... Двести граммов хлеба в день и пятьдесят граммов колбасы вполне достаточно для обеспечения жизнедеятельности человеческого материала. Эксперименту не помешает некоторая скудость пайка.