В этой башне — влажный режим. Вода везде. Листва блестит. Цветы еще закрыты, но скоро включатся светильники, и тогда будет чем полюбоваться. Но мне и сейчас здесь хорошо. Я провожу контрольные замеры — а их очень много, как и в любом научном эксперименте. Профессор Нецветаев просил помочь, а я люблю работать на земле. А профессор любит, когда кто-то еще участвует в бескорыстном служении науке. Когда он получит результаты моих замеров, может, его сердце немножко смягчится, и он будет меньше орать на своих бедных стажерок.

А вот и коммерческий сектор — огурцы. Ну и кто вопил о надежности автоматических систем возделывания? Не помню, но натравлю профессора, он найдет виновника и загрызет. А пока придется устранить недоделки вручную. Ничего страшного. Подумаешь, пропущу утреннюю игру в футбол. Моя команда сумеет проиграть и без меня.

Конечно, замеры должны делать лаборанты профессора. А подвязывать плети — операторы зимних садов. Только их надо заставлять, а потом контролировать, иначе сделают кое-как. Мы, конечно, и заставляем, и контролируем, но природа человеческая — очень косная, трудно поддающаяся изменениям структура, и потуги наши… малозаметны на фоне привычной лени и разгильдяйства. А действенных средств вроде безработицы, голода или простого кнута у нас, к сожалению, нет. Город будущего, торжество коммунистических идеалов — то есть бесплатные кафе на каждом уровне, обильная зарплата, роскошное жилье, автоматика везде… Если я правильно понимаю, эта проблема не решена даже теоретически. А нам ее решать на практике, причем прямо сейчас.

Я подвязываю плети, машинально проверяю посадки на признаки заболеваний, а в голове крутятся печальные размышления о том, что Город не нужен никому, кроме командиров. Никому, кроме нас. Командирский корпус кажется незыблемым и вечным, но я прожил достаточно, чтобы понимать — вечного не бывает. Особенно это касается человеческих сообществ. Цивилизации — и те рушатся.