— Выручай, Ярила! — выдохнул в изнеможении Ходулин и зашарил глазами по столу в поисках спиртного.

Однако Кузнецов ни водки, ни пива в офисе не держал из принципа, ну и за тем, чтобы не приваживать к рабочему месту склонных к неуемному потреблению горячительных напитков приятелей, которые запросто могли превратить солидное детективное агентство в забегаловку.

— Бог подаст, — усмехнулся Кузнецов, глядя на страдающего с похмелья гостя без всякого сочувствия.

— Я не про водку. — Ходулин тяжело рухнул на стул. — Нуждаюсь в помощи профессионала.

— Обокрали, что ли? — удивился Кравчинский, мучительно соображая, что же такого ценного могли взять воры у не склонного к пошлому накопительству Коляна.

— Обокрали, — со вздохом подтвердил Ходулин, — только не меня, а родную тетю, которой я обязан буквально всем.

— Подожди, — нахмурился Кузнецов. — Это какая же тетя?

— Деревенская, естественно. Можешь себе представить: за неделю у нее увели целых два самогонных аппарата. Старушка в слезах, я в панике. В смысле— исхожу сочувствием. Не откажи, детектив, в помощи. Найди и покарай супостата и аспида.

Кузнецов разочарованно откинулся на спинку стула. Возникшая было надежда поучаствовать в расследовании серьезного дела растаяла в дымке раскуренной снобом Аполлошей толстенной сигары. Сам Ярослав не курил, а трубку на столе держал как атрибут профессии, справедливо полагая, что детектив без курительной трубки, как поэт без музы, обойтись не сможет.

— Зря ты так легкомысленно к этому относишься, — укорил детектива Ходулин. — Для моей бедной тетки самогонный аппарат — это как «мерседес» для банкира. Да что там «мерс» — сейф с деньгами. В деревне без самогона нельзя — ходовая валюта.

— Не лишено, — задумчиво произнес Кравчинский. — Самогоноварение — безусловное зло. Однако, принимая во внимание тяжелое материальное положение владелицы подпольного заводика, суд наверняка проявит к ней снисхождение.