— Может, подоить? — спросил у водителя штурман Коляша, с сомнением оглядывая ближайшее вымя.

— Придурок, — со стоном отозвался утомленный дорогой и людской несообразительностью поэт.

— Зато — лепота! — ехидно заметил Ярослав и уверенно направился к багажнику, где по его расчетам находилась канистра с водой.

— Не тронь! — Колян аж подпрыгнул. — Это же пиво, детектив.

Черт бы побрал этого Ходулина! Принюхавшись к содержимому канистры, Ярослав без труда убедился, что оболтус прав. А ведь ему русским языком говорили, чтобы запасся водой. Водой, а не пивом.

— Заливай, — безжалостно скомандовал Ярослав. — Не подыхать же здесь в степи.

— Не позволю, — заорал Ходулин. — Чтоб она захлебнулась, эта «Лада». А пиво — это подарок тетке. Не лишайте старушку последней радости, мужики!

Кравчинский, собравшийся было напоить пивом задохнувшуюся от быстрого бега колымагу, остановился и даже приложился к пенящемуся напитку. Будучи гуманистом, по природе и по воспитанию, он не счел возможным губить ценный продукт, предназначенный все-таки для человеческой глотки, а не для бездушного радиатора, которому в принципе все равно, что потреблять.

— Ну и черт с вами, — в сердцах крикнул Ярослав. — Ищите воду сами.

— И найдем, — твердо заверил Колян. — Не может быть, чтобы коровы весь день жарились на солнце. Должен быть где-то здесь водопой. Помяните мое слово.

Ярослав, усевшись на заднее сиденье «Лады», распахнул дверцу и надвинул на глаза кепку с длинным козырьком, демонстрируя тем самым полное равнодушие к заботам осрамившихся приятелей. Ничего, пусть порыскают по степи, в следующий раз будут умнее.

Он задремал, сморенный жарой и непредвиденными обстоятельствами, а проснулся от воплей Коляна, несущихся чуть ли не из середины коровьего стада. Похоже, этот придурок решил все-таки подоить зазевавшуюся буренку, а та его приласкала копытом. Детектив открыл глаза и бросил рассеянный взгляд на приближающихся в быстром темпе Ходулина и Кравчинского. Аполлоша тащил ведро и, судя по тому, как его изгибало дугой, ведро было не пустым. Колян потрясал над головой не то прутом, не то палкой и вопил во всю мощь своих легких: