– Василий Климов.

– Дэн Ахава. – Быстрое твердое рукопожатие с легким наклоном головы; одинаковые глухие комбинезоны с красноречиво сверкавшими на груди золотистыми молниями. Впрочем, на лацкане куртки самого Зорова поблескивал значок, котировавшийся гораздо выше; у Климова и Ахавы загорелись глаза.

– Вы имели честь быть учеником сэнсэя Ямото Сузуки? – уважительно спросил Ахава.

– Совершенно верно. – Зоров улыбнулся одними уголками губ. – Было, правда, это уже давненько.

– Когда – большого значения не имеет, – сказал Климов. И, немного помолчав, добавил: – Я дважды подавал рапорт в его группу, но оба раза неудачно.

– Мне просто здорово повезло, – сказал Зоров. – А что касается того, что время не имеет особого значения, то это так. Школа есть школа. Порой мне кажется, что годы вообще не властны над тем, что вложил в меня сэнсэй. Наверное, это чувствует каждый его ученик.

Вспыхнуло оранжевое табло предполетной готовности.

– Прошу занять свои места.

Зорову показалось, что командир корабля произнес эти слова неприязненным тоном да еще и скривился, будто предстоящий полет был для него чем-то сродни посещения горячо "любимой" космонавтами врачебно-контрольной комиссии. Экипаж и пассажиры удобно устроились в огромных креслах-коконах. Свет в рубке погас, и мерцание индикаторов наполнило помещение зыбкими сполохами. Вперед и вдоль распахнулись экраны внешнего обзора. Табло отсчитывало последние секунды перед стартом. У Зорова вдруг тревожно защемило сердце, словно он забыл что-то очень важное…

Некогда голубая планета, на протяжении веков воспетая не одним поколением поэтов, вот уже более трехсот лет мрачным красновато-бурым призраком наматывала витки вокруг Солнца. Спровоцированный кучкой ультраэкстремистов ядерный конфликт на Ближнем Востоке привел к чудовищной по масштабам экологической катастрофе.