Так оно и было. Я перехватывал запястье Амира, выхватывая из пальцев рукоять сабли или меча, выдёргивал из-за пояса кинжал или пистоль, или же просто откатывался назад, используя для защиты стул, на котором сидел, часто пинал его под ноги учителю.

Лучан же тем временем постигал совсем иную науку. Он становился всё красивее с возрастом — и из симпатичного мальчишки превращался в красивого юношу, который нравился не только женщинам, но и мужчинам — нравы в халифате были куда более свободные нежели в остальном мире. Мой братец частенько не ночевал в нашей комнате, оставаясь у придворных или гаремных женщин. Таким образом он пробивался к Орлиному трону, став фаворитом Мустафы и гаремным юношей Мехмеда. Он легко воспринимал науки и угождал преподавателям — философам и учёным, он даже разговаривал и, похоже, думал по-халински. Я же отказывался от халинских наук, предпочитая занятия с Амиром, говорил исключительно на родном языке, благо Амир знал его в совершенстве, равно как и ещё несколько, и даже однажды осмелился потребовать от халифа, с которым случайно столкнулся, чтобы мне дали одежду западного образца, вместо той, в которой ходят здесь. Жестокий от природы человек, Мустафа велел выпороть меня, однако одежду мне с тех пор шили западную. Как сказал Амир, когда я обратился к нему вопросом по поводу этого непонятного мне тогда решения халифа:

— Мустафа привык к подчинению, он не терпит дерзостей, особенно со стороны очень и очень молодых людей. Для него — это проявление крайнего неуважения. Но с другой стороны, он всегда ценил в людях не раболепие, а отвагу и, как не смешно, ту же самую дерзость, которую почитает одним из смертных грехов. Ты сумел понравиться ему, можешь гордится.

Мне оставалось лишь чесать в затылке.

Жизнь моя текла медленно и размерено, пока однажды в моём запертом покое не появился Виктор Делакруа. Была ночь, в окно светила полная луна, на фоне которой он казался чёрной тенью, чернее самого мрака. Он шагнул к моей постели и я замер от ужаса, в тот миг мне казалось, что сам Баал явился по мою душу, однако вместо того, чтобы забрать меня в Долину мук, он протянул мне длинный свёрток из чёрной ткани.