Осеннею порою, ранним вечером, прикрывшись зонтом от моросящего дождя, по усыпанной опавшими листьями аллее медленно шел человек. Где-то смеялись дети; на скамейке, глухие к капризам погоды, целовались влюбленные. Чуть в стороне то и дело проносились по дороге машины, взметая грязную водяную пыль. Город жил своей жизнью, и только неторопливо идущему человеку все это было безразлично. Сжимая зонт, он думал о том, насколько все в его жизни серо и уныло...
Перейдя улицу, он пошел по тротуару. Туфли противно стучали по фигурным плиткам — ну почему они так громыхают? Вздохнув, потянулся за сигаретами. Да, верно, обещал бросить. Но идет оно все к дьяволу...
Закурив, медленно пошел дальше.
— Илья!
Повернулся на голос. Ну надо же, Ольга!
—- Привет! — поздоровался он, шагнув навстречу девушке. За прошедшие семь лет она здорово похорошела. Стройная фигура, светлый взгляд. Минимум косметики на лице — она всегда говорила, что краска должна быть на холсте, а не на
роже. В модной курточке и джинсах, в ярком малиновом берете, с цветным зонтиком в руках, она выглядела просто замечательно.
— Здравствуй! — На губах Ольги играла улыбка. — А я смотрю, ты или не ты? Куда идешь?
— Так, гуляю... — соврал он, уже понимая, что она тоже идет в художественный салон. За этот месяц ему не удалось продать ни одной картины. Деньги давно кончились, жил в долг. Звонить без конца в салон, узнавая, продали что-нибудь или нет, было уже стыдно. Поэтому время от времени просто наведывался туда -— и каждый раз убеждался, что его картины по-прежнему висят на своих местах. Шел и сегодня, заранее зная, что это бесполезно.
— А я в «Художник», — сказала Ольга, снова блеснув белозубой улыбкой. Раньше у нее была щелка между передними зубами, теперь она исчезла. — Сто лет там не была — я только на прошлой неделе приехала. Не хочешь зайти?