Дома он включил во всех комнатах свет, не в силах выносить давящий сумрак. Вошел в мастерскую, остановился у станка. Мрачно взглянул на незаконченную картину. Да, это не девушка с веслом. Но что-то очень похожее. Бездарная работа бездарного художника.
Пройдя на кухню, долго сидел у окна, дымя сигаретой и глядя отсутствующим взглядом сквозь покрытое дождевыми каплями стекло.
Ему было грустно. Илья вспомнил Валеру — учились вместе на одном курсе. Хороший верный друг. Никогда особо не блистал, но что-то в его работах было. В девяносто восьмом уехал в Москву, имея в кармане сто долларов. Безрассудство? Тогда Илья думал именно так. А пару недель назад узнал от Максима, что Валера уже давно стал известным столичным художником. Выставляется даже за рубежом. Женат, имеет аж троих детей. А главное, по-настоящему счастлив.
Все правильно — люди как-то устраиваются. Даже те, которые кувшин нарисовать не могли. Взять хоть Брюлика — его же чуть не отчислили со второго курса. Но вывернулся, доучился. Сейчас разъезжает на шикарной машине, водит дружбу с первыми лицами города. Почему, за какие заслуги? Несправедливо...
Идти в мастерскую не хотелось — работа вызывала отвращение. Пройдя в спальню, Илья рухнул на кровать, закрыл глаза. Душу вновь захлестнуло отчаяние.
Неудачник. НЕУДАЧНИК. Даже часы на стене выговаривали это слово своим тиканьем: «НЕ- У-ДАЧ-НИК».
На улице послышался чей-то смех. Он доносился через приоткрытую форточку — Илья рывком поднялся и захлопнул ее. Снова лег.
Не хотелось думать. Вообще ни о чем. Это было бы здорово — не думать. Мысли подобны заразе — так и норовят пролезть в сознание. Можно избавиться от тараканов, вшей, клопов, соседей. Но избавиться от мыслей...
Он только-только задремал, когда под окном раздался гудок машины. Сонно помянув недобрым словом разбудившего его урода, лениво приподнялся, сел на кровати. Взглянул на часы — четверть восьмого. Утро или вечер? Вечер.