- Потерпите, хлопцы, самую малость. Наведут саперы мост через ущелье, и мы вас быстренько всех в лазарет доставим, - успокаивал он раненых.

Бойцы понимали, что мост навести не так-то просто, и терпели. И лишь когда терпеть становилось невмочь, тихо постанывали. В такие моменты возле них и появлялся Ашот.

- Говори, что надо? - спрашивал он.

Его о чем-нибудь просили. Он с готовностью бежал куда посылали, кого-то звал, что-то приносил.

На следующий день сразу после обеда обоз двинулся в тыл. Ашот ехал вместе со всеми. Он сидел рядом с повозочным и смотрел на темную тучу, нависшую над перевалом. Повозочный, пожилой боец с ввалившимися щеками и прокуренными усами, мешая русские и украинские слова, назидательно говорил:

- Я так кажу, хлопче, нечего тебе з нами по шляхам болтаться. Отдадим мы тебя в дитячий дом, и будешь там жить как следует.

- Зачем он мне нужен? Что я, маленький? - усмехнулся Ашот.

- А то ни?

- Я уже работать могу.

- Рано тебе, хлопче, работать. Учиться тебе трэба.

- Вот и учи меня.

- Я? Чему же я тебя выучу? - удивился повозочный.

- Стрелять, прежде всего. Я мстить хочу. За себя. За свое село. Казакам! Белым! Лавочникам! Всем богатеям!

- Дело хорошее - отплатить, - согласился повозочный. - Да только приказу, хлопче, не было.

- Какого приказа? - не понял Ашот.

- А такого, чтоб патроны на тебя выделяли. И потом, хлопче, не моя это задумка насчет дитячего дому. Товарищ Киров так приказал. А это считай закон.

- Какой такой Киров?

- Товарищ Киров, хлопче, надо думать, самый верный помощник товарища Ленина.

- А кто такой Ленин?