- Ой, Вова! Ой! Ой, горечко-то! - Доброе утро, Анна Ильинична. Это надолго. Все время забываю, кем мне приходится свекровь родной сестры. Седьмая вода на киселе? Кладу трубку на стол: Анна Ильинична мастер монолога. Поддакивать необязательно, она сама справится. Небось, молоко сбежало, а Танька на работе, а Эсфирь Остаповна говорит, что СПИД чума на оба ихних дома, и скоро квартплата подорожает, потому как террористы, и все депутаты - обман зрения... - Ой, бурулька! Здорова така бурулька!.. Вовочка, ты чуешь? Аж сердце захолонуло! - я валокардину накапала... Похоже, малой кровью не отделаюсь. - Ну, вызовите "Скорую", если сердце! - Та уже ж! "Скорая" Танечку и забрала... - М-мать! Нет, это я не вам... Что с Танькой?! - Та кажу ж: бурулька! Як ляпнулась, гадюка... Ой, божечки! А Костик, шоб он сказывся, на конхверенции, а Ладочка бухихает, лобик горяченький, я выйти не можу... - Куда увезли? В неотложку?! - Ой, Вовочка! Ой... Это она права. Таки ой.

* * *

Выметаясь к пастбищу такси, я опасливо косился на чудовищные фаллосы изо льда, - крыши и карнизы были сплошь усеяны этими подарочками февраля. Черт побери, а почему они в Москве - сосульки, а у нас - бурульки? Потому что в Москве их сосут, а у нас ими бурят? Буровят?! Бурулят?! Особенно если этажа с шестого забурулит... - К неотложке, шеф! - Поехали. "Маячок"! Я 35-16! Везу клиента в неотложку! - Счастливого пути вам и пассажирам! Всю дорогу я был благодарен "Маячку" за ласку. Жирную гиппопотамшу в гардеробе больницы угнетала лень. Вставать лень, куртку мою на крючок вешать лень, номерок выдавать... Ее ожидал раскрытый на середине супер-пупер-бестселлер. "Купе?.." - я присмотрелся. Нет, хуже. "Купель Купидона-2", серия "Мини-Шарм": на обложке раскинулась томная от недосыпа дива, сплошь объята знойным мачо. На правой руке у мачо было шесть пальцев.