— Ну как хочешь. — Она тут же потеряла ко мне всякий интерес.

Толпа надавила на меня и помогла пробраться дальше. Все эти молодые люди вели себя слишком весело, 1 слишком игриво. Я вдруг вспомнил искаженные жестокими гримасами другие юные лица, которые пытались скрыть страх. Одним это удавалось, другим — нет, но все равно они умирали.

А в этом веселом вагоне резвилось поколение, избежавшее войны. Им уже приелись печальные истории о прошлой войне и предостережения о будущих катастрофах в ежедневных газетах.

Зеленый шарф был в третьем вагоне. Он сидел в купе и что-то читал. Его внешность соответствовала описанию. За исключением трубки. Правда, трубка лежала рядом на скамье. Так что все было в полном порядке. Я постучал в стекло и открыл дверь.

Реакция курьера оказалась неожиданной. Он встал и быстро подошел к двери. Глаза его сверкали.

— Что вам нужно? Как вы смеете врываться в чужое купе? — Он грубо выталкивал меня в коридор, упираясь ладонями мне в грудь. — Выходите отсюда! Ступайте к своим пьяным девицам…

Он толкнул меня в последний раз и, захлопнув дверь перед моим носом, опустил жалюзи.

Коридор был пуст. В дальнем конца вагона виднелась приоткрытая дверь туалета. Я зашел в туалет и замкнул за собой дверь. Усмехнулся. Зеленый шарф хорошо знал свое дело!

Я вытащил из-за пазухи длинный толстый пакет. Курьер умудрился засунуть его под рубашку, пока выталкивал меня из купе. Я развернул бумажную упаковку — в пакете было пять тысяч фунтов старыми потрепанными купюрами. На верхней купюре угловатым почерком было написано: «Они сядут в Кале».

Я уложил пятьдесят стофунтовых ассигнаций в пояс для денег, застегнул рубашку и брюки, спустил скомканный пакет в унитаз и вышел из туалета. Как раз в эту минуту открылась дверь в тамбур соседнего вагона и оттуда послышались крики и взрывы хохота. Наверное, спасательный круг все-таки вылетел из окна в открытое море.