Артем огляделся. «Да болотце питерское. В раю не должно быть болот. А для ада уж больно райски птички поют. Стоп. А где машина?» Машины рядом не было. Ни разбитой, ни целой, ни сгоревшей, ни расплющенной. Не было и все. Привыкший все четко анализировать и взвешивать мозг принялся перебирать возможные варианты: «Так, ну может быть, «добрые» люди обобрали да в сторону от дороги отнесли. Спасибо хоть не убили». Артем проверил карманы. Кошелек на месте. В нем все деньги. Пластиковая карточка. Документы на машину тоже при себе. Мысли роились в голове: «Ничего не понимаю. Ладно. Время к вечеру. На часах девятый час. Да нет, солнце-то утреннее. Значит, я всю ночь провалялся. Родители в городе с ума, наверное, сходят. Надо как-то выбираться. Разбираться потом будем. А куда выбираться? Да вон же дорога».

Дорога оказалась не тем шоссе, с которого он вчера слетел на «восьмерке», а лесной, грунтовой. В глаза почему-то бросилось, что колеи были много уже, чем он привык видеть. Знал он эти дороги Карельского перешейка. Идти по ним можно долго. А можно и коротко к людям или на шоссе выйти. Артем быстро произвел ориентировку: «Если утро, значит, солнце на востоке, значит, если оно по левую руку, идешь к городу. Вперед. Вроде когда с шоссе слетел, до КПП меньше десяти километров оставалось».

Он шел уже около часа и все не понимал, куда же его выведет эта нескончаемая дорога — хоженая, не заросшая. Артем с удовольствием вдыхал чистейший воздух. Никогда в своей жизни, казалось, он не дышал столь чистым воздухом. «А может, не обращал внимания», — подумал он.

Сзади послышалось мерное цоканье лошадки. «Ну, слава Богу. Сейчас хоть узнаем, где и что». Появилась телега, груженая непонятной поклажей, покрытой холстом. На ней два белобрысых мужика. Увидев Артема, чуть напряглись. Когда телега приблизилась, Артем окликнул их:

— Мужики, до Питера далеко? Возница натянул поводья. Лошадка встала.