Доспехи, оружие у ребят не дешевые. Если кто-то и финансировал такую историческую реконструкцию, то должна приехать куча народа, поглядеть на такое диво. Зрители должны быть не костюмированные, машины припаркованные стоять должны. Даже на киностудиях никогда не бывает стопроцентной исторической реконструкции. Берут один кадр, а за спинами куча киношников. Да и очень натурально играют актеры. У человека, участвующего в исторической реконструкции, хоть где ухмылочка промелькнет: «Понимаю-де, что в игрушки играю, веселитесь, люди добрые», а здесь… Неужели? Может, провалился в другой мир или в прошлое? Версия дикая, но единственная, которая пока может объяснить увиденное».

Да, конечно, Артем любил фантастику. Но самому попадать в такой переплет не хотелось и, мягко говоря, не планировалось.

«Ладно, — подумал он с холодной решимостью, — раз уж попал в ситуацию, то надо действовать сообразно. Думать, отчего и как, будем потом. Сейчас молчать и наблюдать. Тот, кто больше слушает, больше узнает… Куда же я все-таки попал? В какое место? И может быть, в какое время?»

Финн, лебезя и подобострастно, на явно плохом немецком говорил со стражником. Тот вяло что-то цедил в ответ. Пару раз они взглянули на Артема, и финн начал тараторить что-то еще быстрее и сбивчивее. Наконец стражник буркнул нечто, что, похоже, означало конец разговора. Финн заспешил к повозке, а солдат направился к Артему. Артем поднялся навстречу. Стражник стоял и чего-то ждал. Краем глаза Артем видел, как другой солдат неспешно осматривает телегу, а финны вдвоем тащат увесистый камень к куче булыжников разного размера, сваленной у въезда. Стражник еще постоял с полминуты и выдал длинную фразу по-немецки. Говорил он все еще с ленцой, но менее грозно, чем с финном. «Ага, ждал, поклонюсь или нет, — догадался Артем. — Ну точно наши гаишники. Черт, раз так себя ведет, значит, у него действительно больше полномочий, чем взять пять марок за вход на костюмированный праздник».