- А когда я получу свою полицейскую бляху? - спросил Билли. - Я читал, что все начальники полиции носят бляхи.

- Сделай ее себе сам, - сказал мэр. Он вытер лицо подолом рубахи. - Ну и жарища! Что бы этому инспектору прибыть зимой... Том! Том Рыбак! У меня есть очень важное поручение для тебя. Пойдем, я тебе сейчас все растолкую.

Мэр обнял Тома за плечи, они пересекли пустынную рыночную площадь и по единственной мощеной улице направились к дому мэра. В былые времена дорожным покрытием служила здесь хорошо слежавшаяся грязь. Но былые времена кончились две недели назад, и теперь улица была вымощена битым камнем. Ходить по ней босиком стало так неудобно, что жители деревни предпочитали лазать друг к другу через забор. Мэр, однако, ходил по улице - для него это было делом чести.

- Послушайте, мэр, я сейчас отдыхаю...

- Какой теперь может быть отдых? - сказал мэр. - Он ведь может появиться в любой день."

Мэр пропустил Тома вперед, они вошли в дом, и мэр плюхнулся в большое кресло, придвинутое почти вплотную к межпланетному радио.

- Том, - без проволочки приступил к делу мэр, - как ты насчет того, чтобы стать преступником?

- Не знаю, - сказал Том. - А что такое преступник?

Беспокойно поерзав в кресле и положив руку - для пущего авторитета - на радиоприемник, мэр сказал:

- Это, понимаешь ли, вот что... - и принялся разъяснять.

Том слушал, слушал, и чем дальше, тем меньше ему это нравилось. А во всем виновато межпланетное радио, решил он. Жаль, что оно и в самом деле не сломалось.

Никто не верил, что оно когда-нибудь может заговорить. Один мэр сменял другого, одно поколение сменялось другим, а межпланетное радио стояло и покрывалось пылью в конторе последнее безмолвное звено, связующее их планету с МатерьюЗемлей. Двести лет назад Земля разговаривала с Новым Дилавером, и с Фордом IV, и с Альфой Центавра, и с Новой Испанией, и с прочими колониями, входившими в Содружество демократий Земли. А потом все сообщения прекратились.