"Надо бы сейчас написать это письмо", - подумал Кнотек, проснувшись поутру, но под одеялом было так тепло и уютно, что он сказал себе: "Полежу еще минутку, потом напишу. Такое дело надо хорошенько обдумать".

Он натянул одеяло до самого подбородка. Так что же, собственно, написать? Ну, прежде всего, что ту ведомость составлял коллега Шембера. Нет, этого писать нельзя, ужаснулся Кнотек. Шембера, правда, страшный растяпа, но ведь у него трое детей и больная жена. Его только полтора месяца назад приняли в банк... сейчас бы он, конечно, вылетел с треском. "Ничего не поделаешь, Шембера, - скажет управляющий. - Такие сотрудники нам не нужны". "Написать разве, что эту ведомость составлял не я, вот и все! размышлял Кнотек. - Но управляющий выяснит, кто ее делал, и Шемберу все равно выгонят. А я не хочу быть причиной этого, - сочувственно подумал Кнотек. - Нет, Шемберу лучше не впутывать. Напишу Полицкому так: вы были несправедливы ко мне, и моя смерть - на вашей совести!"

Кнотек сел на кровати. "Надо бы почаще помогать этому Шембере, - думал он. - Что, если сказать ему: "Послушайте, коллега, вот как надо делать то и это. Я вам всегда охотно помогу". Но ведь меня там уже не будет, вот в чем загвоздка! И "эта шляпа, Шембера, в два счета останется без места. Вот нелепое положение! Собственно говоря, мне следовало бы там остаться... размышлял Кнотек, поджав ноги. - И простить управляющему его грубость? Да, простить, почему бы и нет? Полицкий - вспыльчивый человек, но он не хотел мне зла. Вспылит, а через минуту сам не помнит, из-за чего. Строг, это верно, но порядок завел настоящий, тут уж ничего не скажешь".