Крошечная порция тепла, выделившаяся при ударе, не могла их повредить, зато она растопила в снегу микроскопическую лужицу. Окруженные пищей, молекулярные семена начали расти. Через несколько часов все вокруг уже кишело наномашинами — одни прокапывались через снег к укрытым под ним минералам, другие собирали из их добычи хитроумную конструкцию — прямоугольную панель шириной два метра.

Преодолев несколько световых лет, на панель упала кодированная последовательность гамма-импульсов. Эти импульсы и были настоящим полезным грузом иглы — пассажирами, для которых она всего-навсего подготовила путь, посланными следом за иглой через четыре года после ее запуска. Панель расшифровала и сохранила информацию, и армия наномашин вновь принялась за работу, на этот раз руководствуясь гораздо более сложными чертежами. «Шахтерам» пришлось отправиться дальше от места падения, чтобы отыскать все необходимые элементы, а «сборщики» тем временем трудились над достижением цели через последовательность промежуточных этапов, тщательно спланированных так, чтобы защитить конечный продукт от опасностей местной химии и климата.

После трех месяцев работы на снегу стояли два небольших космических корабля с термоядерными двигателями. В обоих находилось по пилоту, которые очнулись в только что изготовленных телах, наделенных, однако, всеми воспоминаниями о прежней жизни,

Джоан включила консоль связи. На экране появилась Энн. Три пары ее коротких рук были сложены на грудной клетке в позе спокойствия. Им уже доводилось носить виртуальные тела с такой анатомией, но сейчас впервые они стали нуда во плоти.

— Мы на месте. Все сработало, — восхитилась Джоан. Говорила она не на родном языке, но структура ее нового мозга и тела делали его естественной формой общения.

— Теперь начинается самое трудное, — ответила Энн.

— Да.