Каждое следующее поколение могло меньше думать об обороне, почва возвращала свое плодородие, торговцы заходили все дальше и дальше, землевладельцы перестраивали свои дома, делали их более просторными и уютными. Стены гостиной, от крепких балок потолка до толстого ковра на полу, были убраны гобеленами, их скрывали картины, книжные полки... изящные сундуки и стулья, старинные реликвии. Люди собирались вместе, попивали вино или пиво, а по особым случаям кофе, чай или шоколад, что недавно начали поступать из-за границы. Некоторые даже курили табак. В основном вели беседу или играли, но иногда кто-нибудь читал вслух или же все вместе затягивали песню под волынку, барабан или деревянную флейту.

Застенчивость перед Доналом Ферлеем вскоре исчезла. Природная гордость аэрогена заставляла оказывать ему большее почтение, чем требовал обычай. И все же он был по-своему дружелюбен и охотно слушал местные байки или сам рассказывал - о внешнем мире, о дальних краях Домена, сказочных для пейзан.

Даже сам Маэль едва мог представить себе просторы, которые видны были из Скайгольма и над которыми простирал свою власть небесный город.

Круг этот охватывал целиком Франсетерр, Фландру, Рин, Принийский хребет, горы Юры <Франция, Фландрия, земли за Рейном, Пиренеи, Юра - горы, находящиеся в основном на территории Швейцарии.>, большую часть Англеланна <Англия.>, уголок Эррии <Ирландия.>, уходил в океан за Гасконским заливом <Бискайский залив.>. В кругу этом умещалось множество государств, каждое с собственной географией, промышленностью, правительством, историей, законами, обычаями, языком и диалектами, но аэрогены не желали властвовать над лоскутными государствами, занимавшими оба острова.

Удивляясь, мужчины бормотали ругательства, женщины охали, дети попискивали от восторга, слушая Донала, рассказывавшего о том, что видел своими глазами. И о самом Иледуциеле... но город в небе не знал сравнений, и люди в смутном беспокойстве опасались подолгу разговаривать о нем.