И все же пришел вечер, когда он и она остановились под яблоней. Цветы ее светились на прохладной голубой синеве, источая аромат близкого лета. Обняв Катан, Донал загляделся на искрящиеся звездочки, трепетавшие в ее глазах, и проговорил:

- Увы, завтра я должен отправляться в дорогу.

Голова девушки склонилась.

- Знаю, - прошептала она. - Но почему именно завтра?

- Я назначил этот срок и должен его соблюдать, иначе я никогда не уеду отсюда.

Дрожащей ладонью она провела по его щеке.

- Но зачем же тебе уезжать?

Он погладил ее волосы.

- У меня есть обязанности. Немногие из нынешней молодежи понимают это.

Некоторые полагают, что Домен уже сделался всемогущим и их ожидают одни развлечения. Это неверно. Эспейнь, Италья, варвары за Рином, геанцы, маураи... всех не перечислить... убивают всякую уверенность в завтрашнем дне. Нет, я не могу оставаться праздным. Иначе честь моя рассыплется ржавчиной.

- Но почему я не могу последовать за тобой? - взмолилась она.

- Я уже объяснил все, девочка. Мой долг - еще и перед женой. Да и перед тобой. Тебе будет там одиноко, тревожно, ты будешь тосковать по своему дому. - И снова он помедлил, не сразу одолев эти слова:

- К тому же я не молод. И не могу портить твое будущее - жизнь, которую тебе еще предстоит прожить.

- Ты - любовь моя. Ты - жизнь моя.

Она прижалась к нему и зарыдала. Он обнял ее и поцеловал в ароматную гриву волос.

- Хорошо, я вернусь. Не раз - если сумею. И пока сумею.

2.

К середине зимы Катан родила сына. Она дала ему имя Иерн, которое выбрал сам отец.

Многие женихи добивались ее руки, но она отказывала всем, а Маэль не желал принуждать ее. Она жила на ферме отца, выполняла свою долю работы, в ласке воспитывала сына, ожидая возвращений Донала.

Подраставшему Иерну отец казался фигурой могущественной и загадочной... он привозил подарки и расспрашивал о делах, но на самом деле являлся, чтобы утешить мать. Мальчик не жалел об этом: ее радости хватало и на него. Ну а дед и дяди мудро правили миром ребенка.