- Готов к спуску, - объявил он.

- Жезу да хранит тебя, - с трепетом в голосе проговорил майор.

Иерн пожал плечами. Он нес службу - так полагалось мужчине из Клана, но во всем прочем предпочитал оставаться агностиком.

- Благодарю вас, сэр, - отвечал он. - Я буду спускаться витками радиусом в три километра, на два километра за один оборот. По-моему, так будет лучше всего. - Он не смог отказать себе в браваде. - Попросите моих товарищей пожелать мне доброй охоты, как и я им того желаю!

"Сокол" его нырнул вниз.

Вокруг машины сомкнулась ночь. Свирепствовал ветер, полыхали молнии, грохотал гром; дождь и снег барабанили по металлу и кабине пилота спереди, сзади, сверху, снизу - со всех сторон. Почти оглушенный бурей и громом, он забылся в борьбе, стараясь помешать своему противнику разбить на куски его самолет или хотя бы сбросить его в море. Раз за разом Иерн выскакивал в самое сердце бури, но тут же копьем вонзался в ее стену. И пока он кружил, инструменты его измеряли, а остронаправленный ультрачастотный луч посылал людям нужные цифры, говорившие о давлении, скорости, ионизации, потенциалах, градиентах... словом, называл все числа зверя.

В далеком Скайгольме техники-компьютерщики запускали в свою машину цифры, которые добывали Иерн и его друзья. Потом, просчитав, компьютер сообщал метеорологам о состоянии дел; на составление программы ушли сотни лет труда, размышлений и проб... случались и фатальные ошибки.

Работа продвигалась даже во время Эры Изоляции, окончившейся с Реставрацией Энрика. Так стал аэроген царем - или царицей - среди небес.

Радароскоп Иерна просигналил тревогу: самолет его опустился почти до гороподобных волн. Иерн сделал все, что умел, теперь еще был обязан спастись. Оставив турбулентные облака, он вынырнул в центр бури, задрал вверх нос своего самолета и форсировал двигатели. Небо над ним сделалось пурпурным диском, посреди которого дрожала звезда.