Эти гады продолжали внушать мне непреодолимое отвращение. Я попытался убедить себя в том, что земноводные без крайней необходимости не вылезают на сушу и, следовательно, не могут представлять опасности для меня и моих солдат, но не могу похвастаться, что моя попытка увенчалась успехом и я успокоился.

Продолжали меня мучить и другие сомнения.

Если орбитальные станции слежения не смогли определить, что место, предназначенное для выброски десанта, представляет собой непроходимое болото, если донесения разведки утверждали, что на планете не имеется хищников, представляющих угрозу для человека, чего стоили оценки Службы безопасности относительно численности наших противников и их потенциальных возможностей?

Боюсь, что мои выводы были не слишком оптимистичными.

Сержант Манфред распорядился сменять часовых каждые двадцать минут, дабы дать каждому солдату возможность хотя бы немного отдохнуть. Сам он, похоже, решил не спать совсем.

Лично за себя я не беспокоился. Мои уникальные способности позволяли мне обходиться практически без сна. Но мог ли я ожидать подобной самоотдачи от своих подчиненных? А они, увы, хотя и были профессиональными солдатами, прошедшими жесткую систему отбора и интенсивных тренировок, были не более чем заурядными людьми, пусть и выращенными в специальных камерах для клонирования.

Так или иначе, но спустя час мой батальон был уже на ногах, и мы медленно двинулись сквозь непроходимые джунгли к месту запланированной встречи. Контейнеры, словно одушевленные существа, медленно плыли по воздуху следом за нами. Тяжелые скафандры существенно затрудняли наше передвижение, но когда самые отчаянные из солдат попытались снять их с себя, бесчисленное множество кровососущих насекомых мгновенно облепило смельчаков с ног до головы. Зрелище столь же забавное, сколь и печальное.

Больше всего, естественно, страдали наши раненые. Их вполне понятные и оправданные стоны угнетающе действовали на остальных солдат, и один из сержантов наконец не выдержал.