Чтобы хоть как-то убить время, я направил свой визор в сторону источника звука, но, по обыкновению, не обнаружил ничего заслуживающего внимания. Но зато стоило мне вернуть прибор в исходное положение, как непосредственно впереди себя я заметил неясные очертания нескольких крупных фигур, медленно продвигавшихся в сторону передовой линии нашей обороны.

Скорписы уже вышли на исходный рубеж и выжидают только удобного момента, чтобы одновременно атаковать нас сразу с нескольких сторон, мелькнуло у меня в голове.

Что же произойдет, если они все-таки попытаются использовать ядерное оружие? - задал я себе вопрос, мучивший меня в течение целого дня.

Ракетный удар, даже нанесенный с близкого расстояния, вряд ли способен разрушить защитный экран приемной камеры, а наши скафандры способны надежно защитить нас от воздействия ударной волны и проникающей радиации.

Однако если скорписам придет в голову использовать тактические ядерные мины, им ничего не стоит за сравнительно короткое время уничтожить всех защитников станции, а затем без помех демонтировать саму установку.

В этом случае наше положение представлялось практически безнадежным.

Сами мы не имели ядерного оружия. Задача, поставленная перед нашим отрядом, не включала в себя атаку базы противника. Эта честь отводилась отрядам второго эшелона вторжения.

Мне оставалось только надеяться, что сведения скорписов о возможностях нашей обороны были столь же приблизительны, как и оценки наших спецслужб относительно их атакующего потенциала...

Между тем возрастающая активность противника становилась все более очевидной. Прямо пропорционально ей росла и моя собственная нервозность.

Разумеется, в нашем арсенале имелись противоракетные лазерные установки, способные в течение микросекунды уничтожить в воздухе боеголовки противника, но их способность зафиксировать залп ракет, сделанный из-под прикрытия густого леса, представлялась более чем сомнительной. Еще меньше надежды было у меня на их способность обезвредить ядерные мины, выпущенные прямой наводкой.