Они уже почти покончили с завтраком, когда Эйлин обнаружила, что ее хрустальные оранжереи превратились в террариум, и над гладью озера пронесся яростный вопль. Ориэлла посмотрела на Форрала.

- Кажется, у меня снова будут неприятности, - усмехнулась она, - но дело того стоит. По крайней мере, маме придется отправить бедняжек по домам.

Но наступающая зима была самым верным союзником Эйлин. Через несколько дней Ориэлла проснулась от холода и увидела, что окно подернуто толстым слоем изморози, и нельзя даже выглянуть наружу.

- Форрал! - воскликнула девочка и, схватив с кровати одеяла, стрелой вылетела из комнаты, даже не потрудившись надеть свои единственные туфли. Снаружи было белым-бело, а воздух такой холодный, что у нее перехватило дыхание.

Девочка бросилась к палатке.

Ей пришлось очень долго будить Форрала, а когда он наконец открыл глаза, зубы у него стучали от холода, а губы были совершенно синие. Ориэлла помогла ему сесть, завернула в одеяла и принялась растирать лицо и руки. Потом, сложив ладони ковшиком, она сосредоточилась и приготовилась сотворить огненный шарик.

- Я же сказал тебе не делать этого! Слова прозвучали с такой резкостью, что Ориэлла обиделась. Огонек над ее ладонями потух, а на глазах выступили слезы.

- Я просто хотела помочь, - проговорила она дрожащими губами.

Форрал положил руки ей на плечи:

- Я знаю, милая. Прости. Я просто беспокоюсь. Если твоя мать не передумает... Я не могу зимовать без горячей еды и огня, только на хлебе, сыре и меде. Ты же понимаешь это, правда? Вероятнее всего, мне и в самом деле придется уйти...

Этого Ориэлла вынести не могла. Она бросилась ему на грудь и, всхлипывая, прошептала:

- Возьми меня с собой! Форрал вздохнул.

- Не могу, девочка. У тебя есть мать, а закон сурово карает похитителей детей. Ты же не хочешь, чтобы я провел остаток жизни в тюрьме, а?