- Это все ты, чертова ведьма! - Форрал отвесил ей пощечину, чтобы прекратить истерику, и с удовольствием отметил, как скорчилась от боли волшебница. Воин испытывал огромное желание придушить ее, но сперва нужно было найти девочку. - Пойдем! - крикнул он, и устремился вперед, в метель, предоставив Эйлин догонять его. Рассудок подсказывал, что им никогда не найти Ориэллу в этой слепящей круговерти - уже слишком поздно, - но Форрал тут же отбросил эту мысль: она причиняла слишком сильную боль.

. - Форрал, постой! - крикнула Эйлин, но воин не обратил на нее никакого внимания. Мгновение - и он исчез в бушующей вьюге. Волшебница отчаянно выругалась.

- О болван! - пробормотала она. - Горячая голова, безмозглый смертный! Теперь пропали оба!

С минуту Эйлин стояла неподвижно под леденящими порывами дикого ветра, скованная сознанием вины. Джерант собственными руками убил бы ее, если бы узнал, какому риску она подвергла его дочь и его друга!

Форрал был прав - это она во всем виновата! Если бы она разрешила ему остаться в башне, ничего бы не случилось. Эйлин сконцентрировалась и призвала друзей Ориэллы - животных, способных выдержать такую метель и найти ребенка, но тут же вспомнила, что Форрал не понимает их. Воину требуется более надежный проводник, и Эйлин знала, где его можно найти, но риск будет ужасным!

Смертные давным-давно перестали верить в Фаэри. Только Волшебному Народу была известна правда, заключенная в легендах о сказочных существах, что повелевали силами Древней магии. В незапамятные времена, опасаясь непредсказуемости и лукавства Фаэри, маги навечно изгнали их в таинственный Запредельный мир. Фаэри не мог вернуться в этот мир, если только его не призовет кто-нибудь из магов, но за это приходилось дорого расплачиваться. Эйлин вцепилась дрожащими пальцами в свой жезл и, понимая, что это единственный шанс спасти воина и Ориэллу, произнесла слова, которые должны были призвать Владыку Фаэри.

Спотыкаясь, Форрал наугад брел сквозь пургу. Он валился с ног от холода и истощения и чувствовал себя так, словно очутился в каком-то бесконечном кошмаре. Действие снадобья постепенно ослабевало, и его ноющие ноги цепенели от холода. Он часто оступался и падал, и всякий раз ему казалось, что он уже не поднимется. Но Форрал не собирался сдаваться.