Об этом чувстве Митька вспоминал каждый раз, когда подходил к дубовым дверям отцовского кабинета. Стоит толкнуть створки, как первое, что увидишь, – щит с гербом рода Динов. Два поля: сверху золото, внизу – лазурь. Парящий орел раскинул крылья, в крепких лапах зажат меч.

   В кабинете обычно густится полумрак. Задернуты тяжелые портьеры, притушены лампы. Только когда отец работает с бумагами, шторы подвязывают широкими бархатными лентами. Сегодня золото на гербе отражало солнце – отец был дома.

   Княжич сел в любимое кресло, широко раскинул руки, положил ладони на подлокотники. Да, гигантский должен быть у гостя зад, чтобы сиденье пришлось впору. Когда хозяин кабинета в разъездах, Митька часто приходит, садится в это кресло и представляет беседу с отцом. Неторопливую, и князь отвечает на все накопившиеся вопросы. Чтобы скрыть легкий вздох сожаления, мальчик потерся подбородком о плечо. Отец всегда торопится, редко когда выпадает время спокойно побыть с сыном.

   Князь молча ждал, пока Митька не прекратит ерзать. Потом уронил без предисловий:

   – Поедешь с капитаном Германом.

   – С кем?! Нет, я с ним не хочу!

   – Поедешь! – Князь хлопнул ладонью по столу.

   Митька сморгнул недоуменно: отец очень редко повышает голос. Что он такого сказал?

   – Поедешь с ним. И будешь во всем его слушаться. Понятно?

   – Но король посылает туда не для этого! – Митька спрыгнул на пол, шагнул к столу. – Капитан Герман не лучший наставник, ты сам знаешь.

   Отец обогнул стол, присел на край. Твердые пальцы ухватили княжича за плечо, подтянули ближе:

   – Митя, так надо. Я не могу сейчас все объяснить. Но так – надо. Пообещай мне.

   Сын упрямо сжал губы.

   – Ну не думаешь же ты, что я желаю тебе зла? Мне нужно, чтобы капитан Герман был подальше отсюда и с тобой. Обещай, что будешь слушаться его во всем. Он знает, что делать.