Марианна зажгла сигарету и подала ему пачку. Робер тоже закурил и вернул пачку ей.

— Оставь у себя. А то будешь просить постоянно…

— Нет, пусть у тебя будут. Так на дольше хватит. Двадцать сигарет — не так уж много, когда они есть. У нас еще вся ночь впереди.

Они пошли вдоль Рю-Руаяль, затем наобум свернули на Фобур-Сент-Оноре.

— Не понимаю, почему ты берешь в расчет только ночь, — сказала Марианна после краткого молчания. — Можно подумать, день после нее у тебя полностью застрахован.

— Днем легче. Можно попросить у приятелей.

— Знаешь что, — осенило Марианну, — у меня идея. Если найду одну личность, то вопрос с гостиницей будет решен. Надо только пройтись до Елисейских Полей.

— Еще одна «панель»…

— Так точно. А тебя это, что, раздражает?

— Ни в малейшей степени, я тебе уже сказал. Я не в том положении, чтобы угождать предрассудкам.

— Человек с твоей широтой был бы чудесным «макро».

— Почему бы и нет. Это — следующий шаг. После того, как был «жиголо».

— Вот, значит, почему тебе так уличной женщиной меня выставить не терпелось. На одну доску с самим собой хотел поставить.

— Никем я тебя не хотел выставить. Просто подумал, что когда человек — в таком положении, как мы сейчас с тобой, то он ничего не рискует потерять, если будет искренен.

— Может быть. Но что он приобретет?

— Откуда я знаю… Просто выговорится, ему станет легче.

— Смотри-ка! Вот лекарство, какого еще ни разу не пробовала.

— Это видно и без твоих слов. Видно, что ты закрыта и тверда, как кокосовый орех.

— Верно, я такая. И не собираюсь себя менять. Но один-единственный разок… Да перед другом детства… Могла бы и исключение сделать, а?

— Твое дело.

— Хорошо играешь бесстрастность. Все голову ломал, как биографию из меня вытянуть, а теперь безучастного изображаешь.

— Потому что не верю тебе. Одной ложью больше, что толку?