Навозному льву не повезло. Он получил не только с полсотни осколков, но и мощный, остервенелый пинок взрывной волны. От этого неожиданного и весьма неприятного дуплета тварь покатилась по земле, беспорядочно трепыхая своими паучьими лапами.

Знание того, что нападал именно лев, мигом придало мне резвости. Осколки вряд ли пробили толстый панцирь, так что буквально секунд через пятнадцать-двадцать свирепый хищник очухается и вновь ринется в атаку. Все это я сообразил уже на бегу. Вместе со щелчком затворной рамы пришло и четкое понимание боевой задачи.

Я успел вовремя. Лев лежал на спине и невпопад шевелил лапами. Так что мне оставалась лишь самая легкая работенка — добить тварь. И я с глубоким удовлетворением всадил половину рожка в белое брюхо, аккурат меж шестью паучьих трехсуставных конечностей.

Нажимая на спуск автомата, я не мог отделаться от ощущения, что все это уже было. В одной из предыдущих новелл, повествующих о героических подвигах славного оружейника Максима Ветрова, я вот точно также добивал поверженного льва. И, между прочим, тогда очень гордился собой, считал, что то была победа, о которой будут судачить во всех колониях Подмосковья. Наивный! Зло под название навозный лев показалось легким недоразумением по сравнению со всем тем, что началось потом.

— Ты как? В порядке? — рядом со мной как из-под земли выросли запыхавшиеся Леший и Петрович.

— Дело сделано, — я еще раз поднял Калаш и на всякий случай выстрелил льву прямо в разинутую пасть. Контрольный, так сказать.

— Давай побыстрее заберемся внутрь, — предложил Загребельный с подозрением оглядывая окрестности.

— Львы обычно поодиночке охотятся, — успокоил подполковника Петрович.

— Кроме льва тут еще всякой нечисти полным-полно, — Леший поморщился. — Я ее нутром чую.

Мой приятель был прав.