Всыпать аномалиям из пулеметов и автоматов у нас вряд ли получится, но пыл Петровича оказался весьма кстати. Нам действительно следовало поторапливаться.

Отыскав длинный узкий ящик, я махнул Лешему:

— Андрей, помогай, а то дура еще та... больше полтинника весит, а с ящиком все шестьдесят.

Пока Загребельный пробирался ко мне, майор поинтересовался:

— А нам что делать?

— Там, слева от входа два ПКТ стоят. Не новые, но рабочие. Бери любой. — Подумав немного, я передумал: — Отставить! Саша, ты ленты снаряжать умеешь?

— Что за вопрос! — Петрович даже обиделся.

— Тогда бери себе в помощь Фомина и займись.

— А пулемет? — майор уже держал в руках ПКТ.

— Пулемет отдай... — я чуть не сказал Главному. — Пулемет пусть Олесь возьмет.

— Добро.

Петрович вручил белорусу 7,62 миллиметровый пулемет Калашникова, а сам принялся нагружать на своего бывшего шефа пустые патронные ленты. Делал майор это с нескрываемым удовольствием. Сейчас они с Фоминым поменялись ролями, и начальником был он.

Взявшись за ручки на торцах деревянного ящика, мы с Лешим потащили его к бронетранспортеру. Впереди вышагивал Главный. Он держал ПКТ как обычный автомат. Кабель электроспуска извивался около его руки, штепсельного разъема видно не было, отчего казалось, что Главный подключился к управлению пулеметом и в любой момент может открыть огонь. Конечно же умом я понимал, что такого быть не может, но ощущения остаются ощущениями. От них сложно отделаться, тем более когда понимаешь кто на самом деле этот человек.

Около БТРа уже пахло закипевшей кашей. Сперва я даже не узнал запах. Что-то далекое, совсем из другой жизни, из другого мира. Вдруг до меня дошло — гречка! Лиза готовит гречневую кашу!

— Это правда? — я поглядел на приятеля. — Я не сплю?

— Ты о чем? О каше? — подполковник улыбнулся. — Точно. Есть такое дело. Гречка в припасах Фомина была.