— «Сварка», холера ее побери! — выдохнул я. — Аномалия, блин, гребанная!

— Аномалия... — морщась, протянул Леший.

Кроме этих слов он произнести больше ничего не успел. В десантном отделении что-то загрохотало, затем послышалось невнятное бормотание, которое завершилось криком... нет, вернее стоном вырвавшимся из самой глубины души:

— ... щит... Но почему не включили щит? — По-моему это был голос Серебрянцева, хотя не знаю... После удара током у меня в ушах все еще продолжало звенеть.

— Поздно было, — я не надеялся, что меня услышат в десантном отсеке, а вот Загребельному информация явно не помешает. — Пришлось заглушить... Все заглушить. А то бы конец. «Сварка», она падла все приборы убивает, особенно те, что под напряжением.

Я только теперь накопил достаточно сил, чтобы обернуться и поглядеть назад. Как там экипаж машины боевой? Как Лиза и Пашка?

Первый, кого я увидел, был Главный. Он сидел на месте башенного стрелка, сгорбившись и обхватив голову руками. Ну да, конечно, в районе башни напряженность поля была выше всего, так что нашему проводнику досталось. По-моему обгорели даже концы его неизменной зеленой банданы.

Следующим на глаза попался Владимир Фомин. Цирк-зоопарк, никогда не видел его таким жалким и несчастным. В расширенных от ужаса глазах бывшего криминального авторитета, позднее банкира, а еще позднее старосты Рынка стояли слезы. Он смотрел на дымящиеся рукава своей дорогой туристской куртки, на покрасневшие, словно после электрофореза, руки. Мне подумалось, что Фома сейчас проклинает тот миг, когда он решился покинуть Подольск и отправиться вместе с нами. Но что сделано, то сделано. Я был даже благодарен «сварке» за то, что она сбила спесь и всегдашний воинственный пыл этого, будем говорить так, далеко не кристально-чистого человека.

Однако персона Фомина, его чувства и мысли занимали меня ровно одну секунду. Взглядом я пытался пробиться ему за спину и разглядеть в полумраке десантного отделения лица и впрямь дорогих мне людей.