— Куда тебя черт несет? В дебри какие-то свернул! — очень недовольным голосом пробасил Леший, как только я оказался внутри машины.

— Прояви смекалку, ты, шпион со стажем, — я криво усмехнулся приятелю, а когда понял, что до него все же не доходит, пришлось пояснить: — Только идиот может полагать, что лучшее, самое мощное Советское, а затем и Российское танковое подразделение квартировало в выстроенных под линеечку боксах, уязвимых от воздушной атаки даже эскадрильи «кукурузников».

— Понятно, — протянул подполковник ФСБ. — Спрятали все-таки. Запихнули дивизию, под землю.

— Не всю, — я отрицательно покачал головой. — В Советские времена тут два полка стояло. А после реформы техника «НЗ». Т-90АМ. Новенькие. Только-только с завода.

— Они и сейчас там?

— Нет. Всех в бой кинули. И никто не уцелел.

Я видел как после моих слов у Загребельного сжались кулаки, и он злобно покосился на мнимого белоруса. Я прекрасно понимал что сейчас творится в душе моего приятеля. Боль помноженная на гнев и ярость. И самое притягательное, что впервые за долгие годы борьбы этому гремучему коктейлю есть на кого выплеснуться. Вот он, рядом, один из тех, кто в ответе за все наше горе, за гибель миллиардов ни в чем не повинных людей.

— Андрюха! — я окликнул друга и отрицательно покачал головой. Не время, мол, сейчас еще не время...

Леший понял и с каменным лицом уставился в заляпанное пылью и грязью бронестекло смотрового люка. Он так и молчал до тех самых пор, пока впереди не замаячил пологий земляной холм. На одном из его склонов приютились несколько небольших строений самого мирного вида. Непосвященный мог бы легко подумать, что это какая-то ферма или может склады, а вот человек более внимательный наверняка бы отметил...

— Лес во всей округе выкосило, а этой халабуде хоть бы хны. Окон почти нет, стены бетонные, плюс гермоворота, — Леший взял себя в руки и прервал молчание.