— Но все же самая интересная, самая важная часть нашего разговора эта та, что состоялась вчера, — Леший последовал моему примеру и тоже уставился на камни. Он помолчал немного, а затем, будто разговаривая сам с собой, произнес: — Не думал я, что все так…

— Не думал?! — я с жаром перебил приятеля. — Ври больше! Ты прекрасно все знал. Ты и вся твоя гребаная контора. Пока Главный рассказывал, я следил за тобой. У тебя, друг любезный, все на роже было написано.

— Вот сейчас ты на меня всех дохлых собак повесишь, — спокойно, без всякой обиды парировал Леший. Его вид, его печально-усталое спокойствие заставили меня устыдиться собственной горячности.

— Прости, Андрюха, я не то хотел сказать, — пришлось поспешно извиниться.

— Да теперь-то чего уж… — задумчиво протянул Загребельный. — После драки кулаками не машут.

— Расскажи, — попросил я. — Главный сказал, что виновниками всему этому… — тут я красноречиво обвел взглядом едва различимые в темноте стены заброшенного бомбоубежища, словно это была крошечная модель всего нашего погибающего мира, — …что виновники мы, люди.

— Я думал над его словами, — кивнул Загребельный. — Конечно сложно сказать что бы там и как было дальше, не вмешайся ханхи, но заваруха намечалась конкретная.

— Даже так? — я удивленно приподнял бровь.

— Именно, — подполковник ФСБ тяжело вздохнул. — Когда началось вторжение, я, честно признаться, даже вздохнул с облегчением. Только борьба с внешним, общим для всех стран и народов врагом могла остановить все это безумие.

— Да говори же, черт тебя побери! — все эти хождения вокруг да около мне уже порядком начали действовать на нервы. Требовалась конкретная информация и желательно побыстрей.

— Ладно уж, слушай, — было видно, что Загребельный решился, сорвал со своей памяти печать с надписью «Совершенно секретно» и впервые поведал постороннему то, о чем был должен молчать до конца своих дней.