- Снимай, только живо! - разрешил я. - Смотри только не измажься в кровь наездника. Обожжет.

  - Я знаю, - пацан присел на корточки и стал аккуратно стягивать действительно практически новые кирзаки с раздробленных окровавленных ног мертвеца.

  Наблюдая за мальчуганом, мне стало очень больно. Вот цирк-зоопарк, до чего все дошло! Еще пару лет назад люди даже не могли себе представить, что мальчишка может вот так запросто копаться в человеческих останках, пытаясь добыть себе новую обувку. И самое страшное, что для него, для меня, да и пожалуй для всех остальных наших современников все это нормально и понятно. Многие сейчас даже позавидовали бы Пашке.

  От явно несвоевременных рассуждений меня оторвало движение. Что-то темное мелькнуло в просвете между стоявшими в полусотне метрах от нас сожженным микроавтобусом и когда-то серебристым четырехдверным "Ауди". Поскольку зверюга вертелась около колес, я подумал, что вреда от нее не будет, должно быть, маленькая и неопасная. Но береженного бог бережет, и я повернул ствол автомата именно в этом направлении.

  Тварь словно почуяла, что обнаружена, что скрываться больше нет смысла. Совершив высокий прыжок, она перелетела через капот немецкой легковушки. Круглый черный стол на пяти тонких ножках лишь на мгновение коснулся земли, а затем, оттолкнувшись, взвился в новом прыжке. Взрослый наездник одним махом покрывает как минимум десять метров, а раз так, то до Пашки ему оставалось всего три скачка.

  Я заорал "Назад!" и уже собирался надавить на спуск, как рядом грохнул выстрел. Стреляная гильза еще не успела звякнуть о броню БТРа, а наездник уже нелепо перекувыркнулся в воздухе и грузно свалился на землю. Упал он совсем не на лапы, а боком, будто споткнулся. Однако, тварь оказалась живучей. Одна пуля ее не остановила. Перебирая лапами, черный паук пополз к мальчишке.

  - Сейчас я его, гада... - Лиза вновь прицелилась.

  - Не надо! - я остановил девушку. - Не трать зря патроны. Паша вне опасности. Он уже идет. А эту падаль сожрут его же собственные собратья.