Поглядев в сторону Тролленхольма, Гейр вздрогнул и вцепился в локоть Асварда. Над темным шумящим морем носились четыре ярко-синих огонька. Они дрожали и переливались, плясали над невидимой водой, рассыпая снопы искр разных оттенков, от серебристо-белого до густо-фиолетового. Ветер шумел над морем, и казалось, что где-то далеко заунывные голоса тянут и тянут заклинание на непонятном древнем языке. И уж конечно это заклинание пойдет не на пользу добрым людям!

— Я никого не боюсь! — бормотал Гейр, наблюдая пляску огоньков и с трудом сдерживая желание спрятаться за неширокую, но крепкую спину дядьки. — Никого не боюсь, даже если бы на меня напала стая волков или десяток разбойников… хоть сам Бергвид Черная Шкура… Но вот духи…

— Помолчи! — тихо прервал его Асвард. — Не надо поминать попусту ни волков, ни разбойников, ни тем более Бергвида Черную Шкуру. Я верю в твою храбрость, мой друг, но если мы встретим его, то твой первый поход станет, скорее всего, и последним. И ты не успеешь прославить толком свое имя и свой род. Так что пойдем лучше к кораблю. Скельвир наверняка пошлет искать нас.

— Ой, посмотри! — Гейр снова оглянулся на противоположный конец мыса и застыл. — Они построились!

— Кто? — Асвард тоже обернулся на восток и вдруг тревожно свистнул. Там, где они совсем недавно видели обыкновенную стоянку торгового корабля, все переменилось. Костер пылал огромными языками пламени, освещая всю оконечность мыса, и в свете его было видно, что не меньше ста человек молча строятся в боевой порядок — клином. И острие клина было нацелено на запад — туда, где остановился корабль Асварда и Гейра, туда, где их товарищи из дружины Скельвира хельда спокойно готовились ко сну. Огненные отблески дрожали на вооружении, на гладких боках шлемов, на круглых умбонах щитов, на железных бляшках кожаных доспехов. И шлемы, и щиты были такими, какие делают в племени фьяллей.