— Я ходил на западную сторону, хотел посмотреть, нет ли у нас каких соседей! — Хавард махнул рукой в темноту. — Там тоже огонь. Далеко я не пошел, но я учуял запах костра, жареной рыбы и кабанятины, хвойного пива…

— Зачем ты мне это рассказываешь? — страдальчески воскликнул обжора Скарв.

— Погоди ты! — досадливо отмахнулся Хавард. — Кроме рыбы там еще пахнет людьми. И их не меньше семи десятков. И все они вооружены. Я слышал, как вода бьется о борт их корабля. Не зваться мне больше Песьим Носом, если у них не дреки на семьдесят гребцов. Не меньше «Железного Ворона». Такие корабли могут быть только у конунга слэттов.

Незнакомому человеку показалось бы странным, что рыжий зеленоглазый парень узнал все это издалека и в почти полной темноте. Но Хавард носил прозвище Песий Нос — его чуткости к запахам могла бы позавидовать любая собака, а слуху — ночная птица. В придачу он был умен и умел делать выводы из своих наблюдений.

— Это я знаю и без тебя! — проворчал Ормкель, поглаживая свой шрам на лбу. Так он всегда делал, когда бывал встревожен и хотел спрятать от людей свои глаза. — Вот что он здесь делает, хотел бы я знать. Придется будить Торварда.

— Так ты будешь есть мясо или нет? — спросил Кольгрим, тыча в воздух костью, как волшебным жезлом. Старик ведал в походах съестными припасами, за что носил прозвище Хозяин Котлов. Он все время беспокоился, что кто-то что-то не доел и может похудеть. Сам же Кольгрим, при всей своей близости к еде,оставался худым, как лучина.

Толстый Скарв с надеждой переводил маленькие глазки с кости на Хаварда — а вдруг откажется?

— Стойте! Тише! — вдруг вскрикнул Хавард и вскинул руку. Все вокруг костра замерли кто как был.

Ормкель, отошедший и наклонившийся к одному из спящих, так и застыл, протянув руку к его плечу, но не прикасаясь к нему.

А Хавард выпрямился во весь рост, обернулся на запад, поднял голову, закрыл глаза и застыл, как стоячий валун. Его чуткий слух различал в шуме ветра и рокоте моря далекие железные удары. Так бьют мечами в щиты перед началом боя.