Он начал расшифровывать знаки, начертанные на противоположном берегу реки на языке Альфа. Было похоже, что главным языком на этой планете был один из тридцати семи галактических диалектов, которые вбили в голову Вилдхейту с тем, чтобы они помогали ему выполнить возложенную на него миссию. По дороге он повторил структурные формы этого языка.

Ясно стал виден город. Он был гораздо менее цивилизован, чем говорилось в картах пространства. Это был хороший образец развития, задержанного на предтехнической стадии, хотя здесь и было использовано электричество. Повсюду горели фонари. Такой анахронизм не был редким среди человеческих поселений, образованных в Галактике после Великого Исхода.

В конце моста находились помещения стражи. Кроме этого, выход с моста был перегорожен оградой из колючей проволоки. Во всем этом было что-то параноидальное, что как бы подчеркивало технические возможности тех, кому закрыта дорога в город. Вилдхейт увидел, что сможет преодолеть преграду, даже не замедлив шагов. Возле ворот он подергал канат, ведущий в будку стражи. Зазвонил звонок, громкий звон которого мог наверняка разбудить чуть ли не половину города.

Над головой субинспектора горели старые фонари, отбрасывая две тени на площадь перед воротами.

– Стой! Кто там?

– Субинспектор пространства Вилдхейт с Терры по приказу Совета Галактики. Я хочу поговорить с кем-нибудь из вашего руководства, с ясновидящим.

– Ты из другого мира! Тебе нельзя было садиться на нашу планету!

– Я уже сел. И кроме всего, я представляю интересы Федерации!

– Майо не признает Федерацию!

– Это не имеет значения. Мы между прочим защищаем вас.

– Приходи днем. Мы поищем кого-нибудь, кто захочет говорить с тобой.

– Это нужно сделать сейчас! Дело не терпит отлагательства!