– Что ты прочитал на моей ладони? – спросил субинспектор.

– Я узнал, что ты ожидаемый, а не нежеланный. Должен сказать, что твое пребывание у нас опасно для тебя.

– Вы создаете себе дополнительные трудности, охраняя ворота города. Это трудно понять, так как единственными обитателями Марио являетесь вы, чувствователи.

– Существуют разные степени познания себя. Некоторые чрезвычайные проявления требуют охраны от влияния, а это в свою очередь требует охраны со стороны исключений. А подобное, довольно трудно.

Они вошли в узкий деревянный дом. Пилон протянул руку, чтобы снять с Вилдхейта верхнюю одежду, но субинспектор отрицательно покачал головой.

– Не нужно. Моя одежда автоматически регулирует температуру, а кроме того, в ней спрятано много разных нужных мне вещей.

– Как тебе угодно будет, – старик внимательно посмотрел в лицо Вилдхейта. И Коул беспокойно задергался на плаче субинспектора. Симбиот был явно напуган, хотя ничего непосредственно им не угрожало.

– Ты странный человек, инспектор, – произнес старик. – Оружие, которое ты держишь в своем кармане, может причинить большее несчастье, нежели вся планета Майо за всю ее историю. И еще… я ничего не вижу, но ясно чувствую присутствие чужого существа на твоем плече. Ты из тех, кто в прошлом много пролил крови. Но при всем этом ты человек, наделенный мудростью и гуманизмом. Это ужасно и больно быть таким, как ты.

– Ближе к делу! – прервал старика Вилдхейт.

Они вошли в небольшую заваленную книгами комнату. Из мебели здесь были только стол и несколько кресел. Когда они сели, Пилон вопросительно уставился не субинспектора. Однако, его внимание, казалось, было сосредоточено где-то там, за стенами комнаты. В темноте, повисшей за окнами, послышались какие-то звуки.

– Так в чем же твое дело, инспектор? – наконец произнес старец.

– Хаос. Я думаю, что ты знаешь, что такое Хаос?

– Это отражение медленной смерти вселенной. У Хаоса есть много тайн.