Кэлхаун вспомнил книгу, которую читал во время полета. По книге, он имел дело с "неблагоприятными последствиями", нацеленными, скорее всего, на прекращение существования медкорабля.

- У кого-то чешутся руки, - подчеркнуто спокойно сказал Кэлхаун. Черт подери, какая муха их укусила?

Он щелкнул клавишей экранов. Видеоэкраны имели сложную чувствительную систему предохранителей, потому что нет в космосе объекта беспомощнее ослепшего корабля. Экраны, вопреки надежде Кэлхауна, не загорелись: значит, предохранители вовремя не сработали.

Волосы на голове Кэлхауна зашевелились. По мере того, как глаза привыкли к темноте, он начал различать слабое флюоресцентное свечение и понимать, что произошло. Посадочная решетка "шлепнула" медкорабль силовой "ладонью", рассчитанной на посадку лайнера массой в двадцать тысяч тонн. Такая энергия парализовывала любой приборы сжигала любой предохранитель. Это не было случайным совпадением и несчастным случаем. Они поняли, с кем имеют дело: переспросили, велели подождать... Да, попытка уничтожить медкорабль налицо.

- Возможно, - сказал сам себе Кэлхаун, окруженный чернильной темнотой кабины, - прибытие медкорабля невыгодно вследствие чьего-то нехорошего поступка и теперь они стараются от нас избавиться. Очень на то похоже.

Мургатройд жалобно завыл.

- И мне кажется, - холодно продолжал Кэлхаун, - что кое-кому не помешает хороший ответный пинок.

Обратная связь!

Отстегнув привязной ремень, он нырком пересек кабину, открыл металлическую дверцу. То, что он сейчас делал, обычно производилось в пункте обслуживания посадочной решетки людьми в толстых изолирующих перчатках. Чудовищная энергия уходила на ввод в овердрайв даже пятидесятитонного корабля и чудовищная энергия возвращалась в аккумуляторы, когда корабль выходил обратно. Теперь Кэлхаун перекинул контакты так, что всю эту энергию можно было сбросить на посадочную решетку.

Он поплыл обратно к пульту.